Церемония открытия олимпиады сравнения


 
Я знаю, зачем нужны эти кнопки. А ты? Тогда поделитесь с друзьями!




Автор
Опубликовано: 1634 дня назад (24 февраля 2014)
Рубрика: Спорт
0
Голосов: 0
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Церемонии открытия Игр в разных странах несравнимы, но есть определенные обязательные дисциплины, в которых они все должны состязаться. И за исполнение этих элементов вполне правомерно выставлять оценки. Русские, изобретатели исторического фатализма, рассказали самую красивую историю о воле к жизни, о мистической борьбе рока и надежды, вечной диалектике страданий и идеализма.

Сравнивать зрелищность церемоний разных стран бессмысленно: они все грандиозны, и оценка в конечном счете будет зависеть от того, какое чувство к родине у зрителя сильнее, любовь или обида, и насколько этими чувствами управляют комплексы и стереотипы. У меня глаза слезились от всех четырех церемоний, но открытие в Сочи показалось самым живым и честным.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Сверять ощущения с друзьями из социальных сетей быстро расхотелось. Они разделились на два лагеря: в одном издевались над спящим Медведевым, опущенными девяностыми и нулевыми, улыбающимся Безруковым, нераскрывшимся олимпийским кольцом, тройкой талисманов-мутантов и забавными совпадениями. Как-то так вышло, что почти все флагоносцы – доверенные лица Путина, а почти все факелоносцы – члены «Единой России».
Во втором лагере смогли разглядеть за всем этим неизбежным олимпийским единством страны и государства что-то настоящее и важное. И пережили – кто-то молча, а кто-то вспыльчиво – оскорбление своих искренних чувств. При этом стало кристально ясно: никаких фундаментальных различий между этими двумя лагерями нет.
Напротив, есть сильный всероссийский магнит – отчаяние от того, что страна не такая, какой заслужила быть.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Но вокруг депрессии национальную идею, кажется, не построить. Поэтому церемония предложила этому всеобщему отчаянию альтернативу – всеобщую же волю к жизни. Но об этом – позже, сейчас – об отличиях от Лондона, Ванкувера и Пекина.
Итак, церемонии несравнимы, но есть определенные обязательные дисциплины, в которых они все должны состязаться. И за исполнение этих элементов вполне правомерно выставлять оценки.
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Первое испытание – телевизионный видеоролик, прелюдия к открытию. Ярче всех из иностранцев здесь выступили британцы: доверили фильм режиссеру Дэнни Бойлу, и тот снял свой фирменный экшн-трип – стремительный пролет над Темзой мимо символов британской культуры. Одним из этих символов стал знаменитый английский юмор: в Лондон кроме зрителей и спортсменов в фильме стремилась организованная делегация важных гусей, потомков спасителей Рима. Полет у Бойла получился не совсем нормальным – то кислотным, то пасторальным.
Россия в этом состязании сделала ставку не на динамику и юмор, а на свой язык и наследие: в красивейшем слайд-шоу появлялись буквы азбуки, а рядом с ними – исторические свершения, культурные достижения и имена великих. «Д» – Достоевский, «Е» – ежик в тумане, «Л» – луноход.
Следующий ритуал – вынос национального флага на арену. В Пекине 2008 и Лондоне 2012 эта честь досталась военным; в Ванкувере 2010 – знаменитой канадской полиции, красным мундирам. В Сочи к началу трансляции флаг уже был поднят, и вместо военных или полиции на стадионе появились волонтеры в светящихся белых, синих и красных костюмах. Он исполнили сложнейший, как на военном параде, номер: выстраивались так, что сверкающий флаг то развевался на ветру, то замирал неподвижно. Не обошлось без ошибок: кто-то из волонтеров «погас» и перепутал место.
Неточности исполнения обязательно идут в командный зачет, и относиться к этому нужно спокойно. У китайцев тоже гасли светящиеся барабаны, у англичан лопались воздушные шары. Канадцы прошли дистанцию чище всех, но, будь мы их соотечественниками, мы бы тоже нашли к чему придраться. Факелоносцы в этой стране тоже катались с олимпийским огнем на собачьих упряжках, доске для серфинга и тяжелых грузовиках. Да и сами факелы у нас похожи как две капли воды.
Какие-то сюжетные ходы неизбежно кочуют из одной церемонии в другую. На всех четырех стадионах из-под земли вырастали колонны: в Китае это были небесные столбы, в Канаде – идолы местных племен, в Англии – трубы индустриализации, в России – античные опоры петербургских дворцов.
Во всех странах на стадионе выпускали голубя мира. В Пекине птиц показывали руками девушки – и простые движения повторял вслед за ними весь 90-тысячный стадион. В Ванкувере компьютерные голуби вознеслись в небо во время исполнения песни Леонарда Коэна «Hallelujah». В Лондоне птиц сыграли фосфоресцирующие велосипедисты. В Сочи – балерины, следом за которыми на английский манер выкатили светящиеся спортсмены на роликовых коньках.
Музыкальные номер – та дисциплина, в которой Китай и Россия несколько уступили западным странам.
Национальный гимн, исполненный хором Сретенского монастыря, и олимпийский, исполненный Анной Нетребко, как показательные номера, (пере)оценить невозможно. В остальных случаях было заметно фундаментальное различие: европейская и американская церемонии были концертами, русская и азиатская – чем-то средним между парадом и театром. На Западе пели «Satisfaction» и «Hallelujah», на Востоке не обнаружилось ничего, что было бы столь же понятным многомиллиардной аудитории. Зато возобладало чувство вкуса и такта: обошлось без Аллы Пугачевой и военной «Катюши».
Церемония в Сочи вообще оказалась, как ни странно, самой деликатной.
Во-первых, она шла на полтора часа меньше прочих (в случае с летними Играми это отчасти можно списать на количество спортсменов), во-вторых, всех зрителей наверняка удивило изображение Великой Отечественной войны. Конечно, использовать в открытии сцены войн запрещено по хартии. Однако британцы в 2012-м вспоминали о Первой мировой минут пять. Эти от силы тридцать секунд, которые Россия посвятила своей главной войне, прозвучали очень емко и достойно. Неожиданнее была только революционная инсталляция: люди падали на землю прямо посреди танца, а восставали в форме крестов. Та же Британия перелистнула спорные страницы своей истории – колониализм – с гораздо меньшим трепетом. Просто отдала дань уважения всем людям во всем мире, кто боролся против нее за свои права и за свой суверенитет.
Чувство вкуса подвело церемонию в Сочи всего один раз, когда на сцене появились гигантские звери-талисманы Олимпиады.
Все, что о них стоит знать, уже сказано вашими друзьями в социальных сетях. Любые зверушки и человечки, которым в последнее десятилетие доводилось становиться символами Игр, – верх мерчандайзингового безвкусия. Другое дело, что ни в Пекине, ни в Ванкувере, ни в Лондоне их попросту не выпустили на арену. В Сочи же выпустили: и различие между новым Мишкой и cоветским, образца 1980 года, надолго останется символом нашей эстетической (а она лишь симптом многих других) деградации. Справедливости ради, чувство вкуса изменило и Британии, изобразившей на стадионе гигантского кукольного вида младенца под светящимся одеялом. А вот Канада придумала огромную и трогательную северную медведицу, и та напомнила маму из советского мультфильма «Умка».
Другой важный параметр сравнения церемоний – то, насколько страны-хозяйки замкнуты в себе.
В британском сюжете нашлось место не только Шекспиру и Джоан Роулинг, но и сценам из голливудского «Титаника» и мультфильма WALL-E. Парящий над золотым полем грустный канадский юноша – сэлинджеровский Холден из «Над пропастью во ржи». Китайцы включили в церемонию зажжения огня видео олимпийской эстафеты со всего мира, в том числе из Санкт-Петербурга. Мы пока главные интроверты: ни одной страны, кроме России, в художественном шоу-церемонии просто не существовало.
Зато мы разделили с британцами первое место по уровню самоиронии.
Послевоенное время в сценарии церемонии – маленький фильм Гайдая, в который каким-то образом проникли стиляги и дядя Степа (Николай Валуев). Таки будем его теперь звать: дядя Степа Николай.
Русский юмор есть и в композиции спектакля: с корабля (Петра I) мы сразу попадаем на бал (Наташи Ростовой), а оттуда – под бронепоезд революции.
Ролик, в котором русскую цивилизацию сообща строят Машков, Безруков, Пореченков, Емельяненко, Сукачев и Михалков, – нервная хохма для своих, но абсолютный блокбастер для иностранцев и уж точно лучшее телевизионное сопровождение Олимпиад последних лет. В Британии тем же способом пафос сбивал Роуэн Аткинсон, пародировавший известную сцену из «Огненных колесниц».
Интересно, что две западные страны в своих программах сделали акценты на современной культуре: у канадцев пела Нелли Фуртадо, у англичан вообще состоялся целый рок-концерт с элементами колыбельной и подростковым рейвом.
Пекин и Сочи предложили миру более консервативные представления: восточный театр в первом случае и классический балет – во втором.
И только в кульминации церемоний – зажжении огня – все нации оказались равны. Эти секунды триумфа человеческих духа и воли вообще сложно чем-то испортить. Можно заметить, что российские факелоносцы на сцене были чуть более одинокими. Организаторы шоу, преуспев в массовых номерах и компьютерных спецэффектах, не совсем поняли, что делать с отдельными людьми. При известном желании из этого наблюдения можно вывести и другое: частная судьба что в России, что в Китае, этом муравейнике с высшим разумом, ценится не особо высоко. Но такие мнения возвращают нас к спорам о любви, стыде, комплексах и стереотипах. Лучше в эти недели обойтись без них, а просто подытожить.
Китайцы, изобретатели пороха и сложнейшей системы письменности, показали на своем открытии самый невероятный фейерверк и утвердили в качестве национальной идеи каллиграфию – стремление делать все безупречно, слаженно, вместе.
Церемония канадцев, изобретателей мультикультурализма, стала примером самой искренней дружбы народов и самого трепетного отношения к своей суровой северной природе.
Британцы, изобретатели современной поп-культуры, показали самый грандиозный рок-концерт, со свойственной им обманчивой самоиронией объяснив всему миру: мы больше не правим морями, но всегда будем править умами вашей молодежи.
Русские, изобретатели исторического фатализма, рассказали самую красивую историю о воле к жизни, о мистической борьбе рока и надежды, вечной диалектике страданий и идеализма.
Официальной риторикой властей в разговорах о предназначении Олимпиады с подачи президента стало знаменитое заклинание о том, что Сочи строится, чтобы встряхнуть всю страну. По поводу этих слов можно было бесконечно ерничать: встряхнуть нас хотят или во всех смыслах слова потрясти?
Но то, что история России между XXII летней и XXII зимней Олимпиадами в итоге оказалась выведена за скобки, сегодня кажется самым верным решением церемонии. Сам календарь Игр подсказывает, что эти магические 33 года между – столько у нас принято лежать на печи перед подвигом – для России были осенью. В классическом пушкинском понимании этого времени года: «унылая пора – очей очарованье – пышное природы увяданье – и редкий солнца луч – и отдаленные седой зимы угрозы».
В такое время сложно собраться с мыслями, а не то что всем вместе.
Поэтому церемония закончилась совершенно другим символом – долгожданной победой рождаемости над смертностью. Детские коляски на стадионе – метафора жизни с чистого листа.
Витальность, или, грубее, живучесть, пожалуй, всегда была нашим главным историческим свойством. Если после Олимпиады вдруг возникнет всеобщая воля превратить человечью живучесть в человеческую жизнь, то спасибо Путину за это.
278 просмотров

Комментарии