Криминал: КАК ИЗМЕНИЛСЯ ПРЕСТУПНЫЙ МИР МОСКВЫ Четверть века назад в столичной прессе появилась первая карта криминальной Москвы с зонами влияния


 
Я знаю, зачем нужны эти кнопки. А ты? Тогда поделитесь с друзьями!




1 марта 2016 - Роман
Криминал:  КАК ИЗМЕНИЛСЯ ПРЕСТУПНЫЙ МИР МОСКВЫ Четверть века назад в столичной прессе появилась первая карта криминальной Москвы с зонами влияния
КАК ИЗМЕНИЛСЯ ПРЕСТУПНЫЙ МИР МОСКВЫ

Четверть века назад в столичной прессе появилась первая карта криминальной Москвы с зонами влияния преступных группировок. Она наделала много шума и заставила по-другому взглянуть на ситуацию в городе. Как менялась столица с тех пор, что происходит сегодня и каково ее будущее рассказал ветеран розыска Андрей В, проработавший в МУРе более 20 лет.

90-е годы. Первый передел

— Был период, когда преступность в Москве почти пропала. К Олимпиаде-80 столицу очистили от жуликов всех мастей, после этого началась эпоха крупных столичных группировок, территорию фактически поделили заново. Во главе банд стояли воры в законе, большинство из которых, в силу сложившихся обстоятельств, составляли грузинские воры. И это заставило "славян" объединиться. К 1988 году они сплотились уже перед лицом другой опасности — чеченскими бандитами времен Дудаева. А те просто не явились на общий сход в гостинице "Дагомыс", где делили Москву. Пожалуй, именно с этого началось формирование организованных преступных группировок. Как в МУРе воспринимали происходящее, были ли к этому готовы?

В Москве начала 90-х ситуация сильно отличалась от того, что происходило на территории всей страны. Все местные группировки, надо признать, много потеряли в битве с заезжими "варягами", — я имею ввиду и "курганскую" группировку, и "новокузнецкую".

— Они ведь сначала пристраивались к уже существующим группировкам— "Солнцевской", "Ореховской", "Таганской", "Бауманской"

Да. Они приезжали как бойцы, наемная дружина, но постепенно пожирали тех, кто их принял, захватывая власть.

— Насколько точна была та первая карта криминальной Москвы, разделенной группировками?

Эта карта была очень условна, и верить ей на сто процентов не стоит.

— Почему? Я помню, что на нее многие ссылались, и в целом она вполне соответствовала реалиям.

В то время были исторически сложившиеся местные группировки, часть которых ты уже упомянул, и призванные "варяги", отпиливавшие у местных свой кусок пирога, где получалось, в том числе и чеченцы, пытавшиеся подмять бизнесменов под себя, не считаясь с правилами. Чеченские бандиты приезжали в Москву для того, чтобы отжать конкретный магазин: тупо, быстро и без разговоров. И у них это получалось. Какая уж тут карта, когда в соседних домах, а то и в одном "крышевали" разные группировки.

Нулевые. Легальный авторитетный бизнес

— Но ведь уже в нулевые на смену им пришли "белые воротнички", занимавшиеся мошенничеством, вернулись карманники и барсеточники, а воры в законе начали терять свой вес.

Ничего они не потеряли, и никто никуда не делся. Они просто либо полегли в разборках, либо сели, либо легализовались. И спокойно занимаются бизнесом сегодня. Они поняли, что это реальный шанс выжить и стать нормальными членами общества. Чтобы обналичить награбленный капитал, многие ушли в недвижимость: выкупили землю в Подмосковье, построили элитные жилищные комплексы и оставили эту собственность за собой, получая прибыль через своих управляющих. И теперь выставляют какие угодно счета. А во многих элитных поселках сегодня проблема не купить дом, а продать его.

— А на них сегодня никто не наезжает?

Кто на них наедет? За что? Все законно.

— В 90-е годы очень много криминальной пехоты полегло, часть пересажали. Но многие уже вышли на свободу. Лет пять назад ожидались новые разборки между стариками и молодыми, но этого не произошло. Куда они делись?

Те, кто садится на большой срок, в основном не выходят. Остаются единицы, которые выходят уже совсем другими людьми. Или авторитетами, блюдущими свои интересы.
И надо понимать, что сегодня Москва — это не поделенный город, а столица. И в воровском понимании тоже. Здесь сосредоточены транснациональные, межгосударственные группировки.

— Какие, например?

Вспомни хотя бы убийство Деда Хасана и предшествующие этому разборки. Чем не живой пример? Люди, которые все это организовали, живут в Америке, Израиле, Арабских Эмиратах, в Армении и Грузии.

— Вы хотите сказать, что воры в законе сегодня так же влиятельны, как и раньше?

Да, у них та же роль. Они не стоят во главе всего, но выполняют роль третейских судей, смотрящих, и готовы решать любые проблемы своего круга, не вовлекая в это силовиков и органы госвласти.

—Как же тогда изменилась специфика работы МУРа за эти годы? В 90-е усиливали отделы по борьбе с организованной преступностью, потом боролись с угонами, экономической преступностью, недавно возродили отделы по этническим бандам…

Сложный вопрос. По большому счету пришли к профилактическим мерам с теми же ворами в законе. Под любым предлогом им не дают встречаться, разгоняют сходки, а тех, кого ловят с дозой наркотиков, просто "закрывают". Есть классические "апельсины" (воры, купившие звание за деньги). Их опускают, делают с ними что хотят, а они все равно в законе. Есть те, кто стремится к воровской власти. Они первый раз садятся в тюрьму в 18 лет и потом всю жизнь проводят в воровской среде. Они сознательно идут на преступление. Садятся, выходят и снова все повторяется по кругу, а в это время поднимается их авторитет. Но это еще не значит, что их все уважают. Сейчас таких очень много, они даже создали определенную субкультуру.

— Зато стало меньше заказных убийств. Вспомните период, когда это был единственный способ решения проблем, а если бизнесмен не "заказывал" конкурента — то чуть ли не лицо терял.

Конечно, это время прошло, хотя заказные убийства и сегодня совершаются. На днях вот двух киллеров в городе задержали. Заказными убийствами больше промышляют урки, которым нечего терять, и примкнувшие к ним отморозки. За деньги всегда убивали и убивать будут. Но сегодня это крайний способ решения проблем: восстановление попранной чести, кровные обиды.

Уличная преступность и фанатские банды

— Что происходит в среде уличной преступности — "люберов", "скинов" и "антифа", болельщиков?

Исторически сложилось, что в каждом дворе старой Москвы были ранее судимые дяденьки, которые, никому не мешая и не попадаясь на глаза, сидели тихо в кустиках, выпивали-закусывали, не шумели при этом, вели себя культурно, но решали любые вопросы, если к ним подходили. И они были заинтересованы, чтобы во дворах было тихо. Сейчас я себе такого не представляю. Даже в таких старых воровских районах, как Марьина Роща и Таганка.

—Это хорошо или плохо?

Не знаю даже. Но так было. Я думаю, что это пережитки даже не сталинских лагерей, а царской каторги. Люди, возвращаясь оттуда, понимали, что ничем другим заниматься уже не будут и не смогут. Воспитание татей шло еще со времен Ивана Грозного. И я думаю, они есть и сегодня. Изменилась только постановка решаемых вопросов: раньше они были более приземленными, а сегодня — чистая экономика.

— А захлестнувшие город в нулевые войны "скинов" и "антифа" — это что, своеобразный период подросткового роста? Их же тоже почти не осталось.

Это все уродливые отростки фанатского движения. В какой-то момент им просто стало не хватать повода проявить свою агрессию, а иногда они пользовались возможностью и зарабатывали на этом. Исчезли они тогда, когда пропал спрос, вызванный большой политической активностью в стране.

— Но ведь существуют еще классические карманники, домушники, автоугонщики. Что сейчас на первом плане?

Разбои и грабежи, нападения на перевозчиков крупных денежных сумм. Это связано не с кризисом, а с высокой рентабельностью данного вида преступления. Не надо ничего долго придумывать, планировать. А для того, чтобы красть машины, надо на первоначальном этапе приобрести оборудование, затем — найти, кому сдавать эти машины.

— Насколько поменялась преступность в городе за последнюю четверть века?

Она упростилась. Те же квартирники едут на гастроли со всей страны и ближнего зарубежья. Но на дело с оружием они не пойдут. Даже мошенников в привычном понимании сегодня тоже практически нет. Потому что все мошенничества проходят на коррупционном уровне. И квартирные мошенничества без своих людей в правоохранительных органах невозможны, — иначе тебя все равно поймают. Потому что на уровне совершения сделки нужно провести огромное количество операций, и без поддержки не попасться просто невозможно. Тут должны быть свои участковые, нотариусы и множество подручных.

Но раньше действовали внаглую, а теперь не хотят зря нарываться. В основном работают по квартирам уже умерших стариков. Узнают, что умерла бабушка, одинокая. Никто не заявляет права на квартиру. Делают задним числом документы вступления в брак и заявляют свое право на наследство. Все чисто, не подкопаешься. Бывают случаи, когда психбольных, людей зависимых вывозят куда-то в деревни, в табор. Какое-то время они там живут. Потом их оставляют, и они так и скитаются неприкаянные. И отдельная тема — гастарбайтеры и этническая преступность.

Этнические банды

— Разве? Банды гастарбайтеров шумели несколько лет назад, нападая на склады с оружием, грабя фуры. Сейчас таких громких дел вроде бы нет.

А зачем им громкие дела? Банды, о которых ты говоришь, работают там, где даже в отличие от квартирных воров особо голову включать не надо. А не слышно про них потому, что в последнее время они никого не убили. И слава богу. Грузинские группировки, как и раньше, занимаются карманными кражами. У них есть специальные ключники. Отработан заход в квартиру целой группой, у каждого члена которой есть своя роль.

Но теперь этим же занимаются и таджики. Они не умеют этого делать. Их ловят, но это не останавливает. Таджикские бандиты заезжают сюда вместе с теми, кто хочет работать. Внешне ничем не отличаются. Человека три живут вместе с работягами в общаге. Ночью поднимают своих же, сколько нужно и кого нужно, чтобы взять склад. Вывозят его целиком. А работяги молчат, потому что боятся. Или вечером собирают всех и выспрашивают, кто где работает, что есть на складе, кому он принадлежит. Дают задание проследить, когда вывозят товар, как обеспечивается охрана. И вся информация для ограбления у них есть.

Есть мелкие грабители среди ингушей и чеченцев, не пристроенных к делу дома. Они по вечерам ходят в недорогие кабаки, высматривают там студентов, девушек. Подсаживаются за столик, флиртуют. А потом выходят на улицу и отбирают у девчонок мобильники, кошельки, ноутбуки.

Более серьезные работают по обналичке денег с китайцами. Внутренние разборки китайских и вьетнамских групп — это совершенно другая история. Они работают очень жестко, похищают своих же соплеменников, потом в Китае с одного счета на другой переводят деньги. У них другой менталитет. Спокойно могут порезать человека, положить в сумки и вывезти по кускам: "Плохой человек, сам нарвался".

Но стоит заметить, что большинство преступлений у нас сегодня совершается смешанными группами, а не чисто этническими.

Криминальное настоящее :

— Если бы ты сейчас составлял криминальную карту Москвы, каким было бы деление? Можно ли прогнозировать будущее?

Спрогнозировать такое невозможно. Все традиционные виды преступности останутся.

— Но ведь на улицах стало спокойней. Такой стрельбы, как в 90-е, нет.

Стрельбы нет, а спокойнее не стало. Сейчас просто обходятся без стрельбы, зато с битьем стекол, ударами молотком по коленкам и плечам. И занимаются этим все преступники.

— Началась большая амнистия. Она как-то изменит ситуацию?
Нет. Серьезных бандитов не выпустят.

— Что для тебя было самым сложным в работе и что изменилось за 20 с лишним лет?

Самое сложное — это приход людей, которые не знают специфику Москвы и не пытаются ее понять. Все операции "Заслон" и ей подобные не имеют никакого смысла после того, как сократили штат и убрали все посты на выезде. Сокращать можно все, кроме патрульно-постовой службы и четко работающих дежурных, которые ее будут контролировать. Нам ведь важно, чтобы преступника поймали не после того, как он ворвется в кафе и нас застрелит, а до этого..
Рейтинг: 0 Голосов: 0 213 просмотров

Комментарии