Из жизни звезд Валерий Борисович Гаркалин


 
Я знаю, зачем нужны эти кнопки. А ты? Тогда поделитесь с друзьями!




9 февраля 2013 - Яхимба
Из жизни звезд Валерий Борисович Гаркалин

Став звездой, нужно каждый день помнить, что сейчас ты — звезда, но вечером тебе надо опять выйти на сцену и доказать, что ты — звезда. Слава — это минута, а все остальное — жизнь. Пока ты стоишь на сцене и получаешь приз или идешь по красной дорожке — ты звезда. Но через секунду тебе позвонят и скажут: «Вы что, забыли, что у вас завтра концерт в Мухосранске?!» И все — ты уже не звезда, а рабочая лошадь.
— И тем не менее вы очень популярны. Наверняка в том же «Мухосранске» вас ждали десятки влюбленных поклонниц...
— Ничего такого никогда не было, никаких толп. Бывали группки — две-три девочки, которые
всегда сидели в первом ряду. Моя жена, к слову, возможно, и переживала подобные моменты, но никогда мне этого не показывала.
—А сами ревнивы?
— К сожалению, да. Я могу в гневном порыве испортить что-то в своей и чужой жизни. Особенно ревнив к моей дочери. Я, как каждый отец, ревную ее ко всем молодым людям.
Однажды я вернулся домой с гастролей рано-рано утром 31 декабря. Сел на кухне. Жена спит в своей комнате, дочка Ника — в своей. И вдруг из ванной выходит совершенно незнакомый мне молодой человек в одном полотенце. Я онемел от увиденного, даже не поздоровался. Молодой человек тоже, видимо, не ожидал, что увидит меня в квартире, и ужасно растерялся. Но потом он пришел в себя и выдал потрясающий монолог: «Валерий Борисович! Я желаю
вам в новом году самых лучших ролей. Всех ролей, о которых вы только мечтаете. Я желаю вам счастья, не только в вашей творческой жизни, но и в личной. Потому что ваша личная жизнь тоже должна быть богатой и насыщенной, как и творческая! С уважением, Вадик!» (Смеется.) Мне кажется, что страх перед отцом своей дамы и сподвигнул его на такой потрясающий выход из ситуации. Мало того что мой гнев и ревность перестали меня душить, я был счастлив от такого пожелания.
— Ваша дочь уже совсем взрослая. Вы готовы к роли дедушки?
— Честно говоря, не задумывался над этим. Мне кажется, жизнь это сама сделает и я окажусь готовым. Не знаю, с чем это связано, но мне хочется вернуться в тот период жизни, когда Ника была маленькой и несмышленой. Мне очень нравилось помогать ей постигать этот мир, оберегать ее, думать о ней. Мне кажется, что появление в доме детей станет пробуждением этих, уже не отцовских, а дедовских чувств. Кто-то маленький, кому требуется моя помощь, вступит в эту жизнь. Ему надо будет донести, что жизнь — это подарок. И ее необходимо воспринимать именно так.
— Это уроки из вашего детства?
— К сожалению, нет. Я дитя 50-х. Тогда только-только закончилась война, так что мое детство было голодным. Родители были простыми людьми, они пытались | выжить в тех нечеловеческих условиях. Папа работал в гараже ^ ^ начальником мастерских, а мама в торговле — то кассиром, то продавцом. Они жили в общежитии, там и родились я и моя сестра. Позднее мы переехали в коммунальную квартиру. Поскольку семья была простая, то баловства я не видел. Это было просто не принято, да и не до воспитания, не до ласк, не до нежности было родителям. Они все силы тратили на то, чтобы выжить. Строгость была прежде всего.
— Наверное, с вас был особый спрос: все-таки старший брат...
— Как раз наоборот. Сестра младше меня всего на 4 года. Я всегда был субтильным, физически недоразвитым и пугливым ребенком.
 Мне казалось, что мир враждебен ко мне и я никогда не смогу смириться с ним. И моя сестра, подрастая, спасала меня от всех побоев во дворе, всегда шла на мою защиту. Я боялся
любого окрика, угрозы, а она была бесстрашной. И если во дворе происходила какая-то заварушка, то она находилась в центре событий и, как Александр Матросов, защищала меня грудью. Навсегда запомнил, как я, старший брат, прячусь за спину своей хрупкой сестренки
в надежде спастись.

—Позднее вы справились со своим страхом перед миром?
— Нет. Он просто глубоко спрятался, но он все равно есть во мне. Те страхи, которые рождены в детстве,никогда не проходят. Страх перед неизвестностью сильно усложняет
мне жизнь, делает ее тревожнойЯ знаю, что подобные фобии есть у многих, но думаю, что я меньше страдал бы по этому поводу, если бы не тяжелое детство. И если в доме царит жесткая атмосфера выживания и строгих домостроевских правил, как это было в моем детстве, человек
вырастает в страхе. Поэтому в той семье, которую создал я, всегда царило хорошее настроение.
Игры в куклы—В одном из интервью вы рассказывали, что обожали профес-сию актера с детства. Однако учиться решили на кукольника...
— Дело было не совсем так. Я пытался поступить в театральный институт еще до армии, но мне не везло. После армии я возобновил свои попытки, и тоже безрезультатно. И тут произошла случайность, которая еще раз подтвердила то, что меня кто-то ведет по этой жизни. Я пришел расстроенный после очередного провала на экзаменах домой. Был вечер. А моя мама постоянно читала «Вечернюю Москву». И в этой газете она нашла сообщение о том, что столичный театр кукол при Гнесинском училище приглашает студентов на актерское отделение. И мама мне говорит: «Зачем тебе идти туда, куда тебя не приглашают. Вот, иди в театр кукол, туда зовут». И я, не раздумывая ни секунды, пошел на прослушивание и оказался... единственным абитуриентом!
Прием уже заканчивался. В аудитории одиноко сидел Хаит, самый замечательный мой учитель в дальнейшем. Я стал читать ему стихи, но он перебил меня на полуслове и спросил: «Ты любишь стихи?» Я отвечаю: «Да». — «В таком случае у меня к тебе просьба. Вот тебе рубль, сходи в киоск, купи мне две пачки «Столичных» сигарет». Я взял деньги, дошел до киоска, купил две пачки сигарет, принес их Хаиту и стою. Он меня спрашивает: «Ты чего ждешь? Ты принят. Будешь учиться». Вот так, за две пачки сигарет я стал студентом актерского курса.
— Не пожалели?
— Ни минуты. Я учился там четыре года, и занимались мы так дружно, что сразу по окончании института организовали всем курсом ансамбль «Люди и куклы». Мы пришли к выпуску с пятью спектаклями в репертуаре, и тогда это было поводом для организации самостоятельного коллектива. По окончании учебы большинство ребят с нашего курса уже ждали в Театре кукол Образцова, но не всех. Ничего не сказав Образцову, наш курс молчком уехал в Кемерово. Когда осенью начался сезон в театре, Образцов очень удивился, что многих нет. Когда он узнал, что произошло, то очень обиделся на нас.
— Почему вы выбрали именно Кемерово?
— Тогда новому театру было очень трудно получить свое здание. Нужно было долго пробивать место в министерстве, отчитываться, объяснять, что это за коллектив. А в Кемерове филармонией заведовал знаменитый Юровский. Еще будучи студентами, мы приехали к нему на гастроли. Уже тогда он предложил нам остаться в качестве театрально-эстрадного ансамбля при его филармонии. Образцов после этого много лет таил на нас обиду.
Когда мне пришлось вернуться в Москву к Образцову, то он не принял меня, а отправил на конкурс на общих основаниях. Я должен был пройти все туры и прослушивания вместе с вновь пришедшими артистами. Когда заходил в аудиторию, то был вынужден делать вид, что незнаком с теми, кто был в приемной комиссии, потому что Образцов был хозяином театра, и никто не смел его ослушаться.
В итоге меня приняли в труппу, но только потому, что там работала моя жена. Образцов очень не хотел меня брать. Но его дочка, Наташа Образцова, сказала: «Папа, как ты смеешь так истязать мальчика? Он же муж нашей Катеньки! Ты разрушаешь семью!» И только после этих слов он меня принял. Принц для Ассоль
— Екатерина была вашей первой любовью?
— Моя первая любовь случилась, когда я был в 8-м классе. Я влюбился в девочку, которая жила в доме напротив. Помню, что она была очень красивая. Красивее я никого не встречал. Возможно, так мне только казалось, потому что это было первое, самое яркое чувство. Мы с ней подружились, стали общаться. И я понимал, что с каждым днем влюбляюсь все больше. Но когда я дошел в своем чувстве до наивысшей точки, она произнесла: «Не было и минуты, чтобы я тебя любила». И все — в один момент все мои чувства рухнули как карточный домик. Меня это признание не напугало, мое сердце не было разбито, я просто понял, что все это было моей иллюзией.
Отношения с девушками у меня в юности не складывались. Я никогда не считал себя красавцем, у меня не было на этот счет никаких иллюзий. Вроде бы и комплексов не было, но, глядя в зеркало, я прекрасно понимал, как я выгляжу. Но я также понял, что в субъективной оценке самого себя не стоит перегибать палку, потому что те, кто на нас смотрят, тоже глубоко субъективны в своих оценках. И любящий человек видит тебя не глазами, а сердцем. В глазах любящей меня женщины я становлюсь просто олимпийцем. Вот только понял эту мудрость я очень поздно — помогла в этом моя жена Катя.



—А как вы познакомились?
— Я тогда оканчивал 4-й курс, а она работала в театре Образцова педагогом. Я играл в «Алых парусах» и читал монолог сказочника. В зале, кроме Кати, никого не было, поэтому мне пришлось только ей это читать. Видимо, она приняла мою игру за чистую монету и была так растрогана, что слезы лились из ее глаз. И я вдруг подумал: «Боже мой, эта женщина способна поверить в эту романтическую чепуху!» (Смеется.)
Вы знаете, я думаю, что в каждой женщине живет Ассоль, и ждет она этого принца под алыми парусами. Но, к сожалению, жизнь и реальность таковы, что никто не шьет алых парусов и принцы не прибывают на кораблях. Когда я увидел, что человек поверил в то, что я делаю, в то, что я говорю, я был очарован.— Наверное, вам захотелось стать тем самым принцем для Катенъки. Как вы ее завоевывали?
— Конечно, был период, когда я должен был доказать, что у меня серьезные намерения на этот счет. Так как я был молодым человеком и воспитывался в простой семье, ухаживать, как это водится, мне было сложно. Но я научился.
— Какие безумства ради Екатерины Викторовны совершали?
Когда я еще работал в ансамбле «Люди и куклы», было очень голодное время. По тем временам я зарабатывал прилично. Помню, нам выдали часть зарплаты крупными купюрами, а часть — рублями. Я решил все крупные деньги поменять на рубли. А в то время считалось большим дефицитом иностранное мыло. И вот в Кемерове в шахтерских магазинах оно появилось в продаже. В цветных упаковочках, красивое. Тогда это считалось шиком. Я, помню, прилетел из Кемерова, Катя еще спала. Ворвался в дом и осыпал ее этими рублями и мылом. Она долго не могла прийти в себя. Ей казалось, что она продолжает спать и ей снится сон, что сыплется с небес не манна небес¬ная, а много-много рублей и мыла. Со своей женой я прожил 30 лет. Она была для меня всем, а сейчас...
Сейчас буквально все мне напо-минает о Катеньке. Я понимаю, что нужно жить, но пока не понимаю, как это сделать. Работаю, пытаюсь идти дальше, но это совершенно другая жизнь, в которой ее нет. Простите, но больше я не могу говорить...
Екатерина Викторовна Гаркалинаумерла 15 февраля 2009 года. Валерий Борисович тяжело переживаетутрату. Время, увы, не лечит, боль не проходит. Редакция выражает свои соболезнования Валерию Борисовичу и Нике.

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3301 просмотр

Комментарии